Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова

— Молодцом! — одобряет голос его порыв. — Принят в мою команду. Тебя сын самого одобрил, так что пощады не жди! Домашним скажи — пусть сегодня же повесят твой портрет над диваном, иначе забудут, как выглядит глава семьи.

II

Под Пушкина Миша засыпает слаще обычного. Губки выпятит и сопит. Няня и Снежана полюбуются да и обнимутся, а после каждая побежит в свой райский уголок. Няня — в кровать с книжкой в руках, Снежана — за компьютер. Третьи сутки, почти без сна и еды, она обкатывает сценарий фильма про белочку и золотые скорлупки. В гульку скрутила волосы на затылке, гулька валится набекрень, ни лаком не залита, ни пенкой не сдобрена. Глаза воспалённые, кровавые паутинки расползлись по ним.

В последнем сценарии белочка поёт. Это круто. А в душе творца рождаются уже новые ролики. Из синего взволнованного моря выходят богатыри, а с ними их дядька Черномор. Витязи — все на одно лицо, и кудри золотые. Кого они ей напоминают? Наверное, надо подтянуть и золотую рыбку, было бы здорово! Только без старика и старухи с дырявым корытом. А в следующем фильме появится Царевна-Лебедь: во лбу звезда горит, под косой месяц блестит ясный. Царевну надо показать обязательно, только очень красивую. Похожую на кого? На папину Леру. Точно, гениально! Все три чуда соберутся, и тогда царь Салтан пожалует из заморской стороны. Он не задержится, нет, обязательно приплывёт. Царица ждёт, все глаза высмотрела, нет ей счастья без супруга любимого. А вдруг… не пожалует царь-отец? Конечно, не пожалует, ему сын нужен, Гвидон, наследник престола. А царевича-то нет! Что же делать, нет царевича, нет сына любимого. Несчастная царица, как же ты одинока, покинул тебя твой друг сердечный, даже кровиночки его не осталось. Как же холодно, как холодно…

— Девочка моя, что с тобой? — пробился голос из реального мира к ушам художницы компьютерной графики. — Ты уснула на столе и бредишь.

Няня возвращает свою любимицу из фантазий и укладывает в кровать.

— Ты горячая! — огорчается няня. — Температура! Девочка моя милая… Пойдём спать ко мне… утром вызову врача.

— Няня, подружка дней моих суровых, мне уже лучше, — кутается в одеяло Снежана.

— Я позвоню папе. — Няня хватает телефон.

— Только не это. Он жить начинает, — протестует Снежана. — Я тебя очень прошу… А я согласна на любую экзекуцию, даже на клизму.

— Молодости свойственно беспечно относиться к здоровью, — сдаётся няня. — Но это большая ошибка. И я не допущу, и не упрямься. Экзекуция первая — градусник.

— Занятие бесполезное, но я согласна, ради тебя. — Снежана раскрывает руки. — Я просто за компом пересидела, — не сдаёт позиции компьютерная художница. — Полежу немного, и всё пройдёт, «как с белых яблонь дым».

— Что ты всё стихами изъясняешься? — Няня хмурит лоб и встряхивает градусник. — Я зашла случайно… да какой случайно! Сердце не на месте. Думала: как Мишенька, как дыхание, не сипит ли нос. А тут, — она кладёт градусник Снежане под мышку, — сюрприз. Постель твоя пуста, Миша спит, а из твоего кабинета голос декламирует Пушкина. Что я думать, по-твоему, могла? Залетаю к тебе — ты на клавиатуре улеглась, руки болтаются. И сама горячая, и дрожишь от холода. Девочка моя, что с тобой?

— Ну, я же тебе говорила, — шёпотом возмущается Снежана. Миша заворочался в гоночной кровати, — я ролики на компе мастерю, по сказкам Пушкина. Задание выполняю потенциального работодателя.

— Да это не работодатель, а рабовладелец и работорговец. Слыханная ли наглость? Ребёнка по ночам заставить работать, да ещё и бесплатно. — Няня сдвинула брови и отслеживает высоту ртутного столбика, которая едва коснулась отметки «тридцать семь».

— Да я сама увлеклась. Пушкин — это страшная сила, — улыбается недостаточно больная Снежана и кладёт голову няне на плечо. — Мне почему-то привиделось, что царица из сказки про царя Салтана и сына его, царевича Гвидона, это я. Глупо как-то. И вот в бочку нас закатали с сыном и по морю пустили. А в бочке — жесть душно, темно и… особенно если нет у тебя его кровиночки, нет младенца и не было.

— Бедняжка, — еле сдержала слёзы няня. — Бог даст, всё у тебя будет, всё… Я сейчас. На минуточку. — Анастасия Сергеевна бежит на кухню и возвращается с чашкой горячего ромашкового чая. — Наша участковая все болезни ромашкой лечит, — говорит она и ставит свою любимую чашку синего фаянса на столик около кровати, под которым разбросаны Мишины игрушки.

— Мише на массаж надо завтра. Я его одна в поликлинику отвезу. Ты спи, а мы погуляем потом, чаю выпьем с пряниками. И телефон отключи.

— Я посуду помою после завтрака, — соглашается с няней Снежана. До утра оставалось не больше трёх часов.

— Спать, — отмахивается от неё Анастасия Сергеевна. — Не то отцу сию же минуту позвоню.

III

Снежана послушалась и надела новую пижаму, белую и пушистую, как шубка белька. Пижаму она приберегала для семейной жизни, но вот не привелось.

Несколько глотков чая, аромат полевой ромашки, и сон уж вьётся на шёлковых ресницах. Спать…

Но наконец обретённый покой испортил неожиданный грохот. С полки свалился Мишин джип, чёрный, с огромными колёсами, папин подарок, которым малыш никогда не играл. Маленькая ручка за год так и не прикоснулась к дорогой коллекционной игрушке. Джип опрокинул чашку с остатками чая и опрокинулся сам.

— Мама! — кричит Снежана, отрываясь от подушки. — Няня… — шепчет она, отгоняя взмахом ресниц остатки сна.

В ответ тишина сгустила воздух.

Массаж! Снежана хлопнула себя по лбу и встала на взмокший от пролитого чая ковёр. Маленькие ножки умчались за тряпкой и салфетками. Игрушки тоже облиты ромашковым душем. Почему она не сложила их на полки, когда Миша уснул? Паровозик с машинистом не пострадали — оправляйтесь на полку вместо нарушителя порядка. Новый джип — с глаз долой, переезжаешь под кровать в наказание. Массажный мячик тоже умылся чаем, фиолетовые шипы ёжика пахнут полевой ромашкой. Снежана прижимает к груди Мишину любимую игрушку, а взгляд её манит серое от сырости окно. За стеклом растрескивается небо, выпячивая синий лоскуток. Это осень завёт любимую подругу на прогулку по набережной, любоваться голой кроной озябшего клёна и стылой речной водой. Нет, мотает головой Снежана, надо грузить комп — и в работу, спасаться от воспоминаний.

Но планы дизайнера компьютерной графики нарушил настойчивый звон домофона.

Снежана кое-как доковыляла к входной двери и сняла трубку. И вот чудеса — ей ответил голос «Красной Шапочки». Снежане хотелось ответить по традиции волчьим баском: «Дёрни за верёвочку — дверь и откроется», — но она сказала просто: «Отца дома нет».

— Я к тебе, открой, пожалуйста, — взмолилась незваная гостья и дышит в трубку. С неохотой Снежана нажимает кнопку на панели домофона и открывает входные двери, и в квартиру, и на лестничную площадку. «Ты с подружкой?» — успевает съязвить она. Ожидая Веру, хозяйка улеглась на диван итальянской белой кожи в гостиной. Папа от такой небрежности пришёл бы в ярость — двери нараспашку, а дочь валяется на диване. Но когда дело касалось Веры, она не заморачивала себя этикетом.